Сказки туманной луны после дождя / Ugetsu monogatari (1953)

баннерная реклама в интернете

Полнометражный фильм («Серебряный Лев» и «Кубок Пасинетти» Венецианского МКФ).

Другие названия: «Луна в тумане» / «Угэцу моногатари» (варианты перевода названия) / «Угэцу» / «Луна в тумане» / «Ugetsu» (международное название), «Истории о бледной и загадочной луне после дождя» / «Tales of a Pale and Mysterious Moon After the Rain» (англоязычное название).

Япония.

Продолжительность 96 минут.

Режиссёр Кэндзи Мидзогути.

Авторы сценария Мацутаро Кавагути, Ёсиката Ёда по идее Хисакадзу Цудзи (в титрах как Kyûchi Tsuji) на основе рассказов Акинари Уэды, автор диалогов Исаму Ёсии.

Композиторы Фумио Хаясака, Тамэкити Мотидзуки, Итиро Сайто.

Оператор Кадзуо Миягава.

На премию «Оскар» номинировался Тадаото Каиносё (художник по костюмам).

Жанр: драма, кинофантазия, военный фильм

Период Сэнгоку. Крестьянин Гэндзюро (Масаюки Мори), дополнительным источником доходов которому служит ремесло гончара, прекрасно знает о приближении к родной деревне, расположенной в провинции Оми, недалеко от озера Бива, армии Сибаты Кацуми. Однако мужчину, не обращающего внимания на возражения супруги Мияги (Кинуё Танака), больше заботит возможность быстро разбогатеть, продав спешно сделанную партию глиняной посуды. Охама (Мицуко Мито), сестра его жены, ещё больше обеспокоена одержимым стремлением мужа Тобэя (Эйтаро Одзава) стать самураем и добиться славы на поле брани. Ничего хорошего их, конечно, не ждёт…

Также в ролях: Матико Кё (госпожа Вакаса), Сугисаку Аояма (старый монах), Мицусабуро Рамон (командир солдат Тамбы), Рёсукэ Кагава (староста деревни), Китидзиро Уэда (владелец лавки), Содзо Нанбу (монах), Кикуэ Мори (Укон), Сабуро Датэ (вассал), Акира Симидзу (воин в доспехах).

Сказки туманной луны после дождя / Ugetsu monogatari (1953): кадр из фильма

Остаётся только догадываться о причинах странного поступка жюри 14-го Венецианского МКФ под председательством Эудженио Монтале, члены которого (итальянские деятели культуры) обратились к президенту кинофестиваля с просьбой согласовать решение не награждать никого из претендентов «Золотым львом Святого Марка». Они не сделали исключения даже для соотечественника Федерико Феллини, чьи «Маменькины сынки» /1953/ стали крупным достижением национальной кинематографии. Официальное объяснение в том духе, что, хотя в среднем художественный уровень конкурсной программы достаточно высок, ни одна из лент не выделяется на фоне остальных, прозвучало, боюсь, не слишком убедительно. Присуждение же сразу шести серебряных призов (между прочим, в том числе – советскому фильму-сказке «Садко» /1952/ Александра Птушко) волей-неволей выглядело компромиссом. Обиднее всего в данной ситуации именно за Кэндзи Мидзогути, открытого для мировой кинообщественности на том же самом киносмотре – благодаря драме «Женщина Сайкаку» /1952/. Японский режиссёр имел полное право не разделять триумф1 ни с кем! Минует совсем немного времени, и «Сказки туманной луны после дождя» пополнят сокровищницу немеркнущих шедевров мирового экрана.

Сказки туманной луны после дождя / Ugetsu monogatari (1953): кадр из фильма

Интересно, связана ли публикация в Советском Союзе (в 1961-м, под заголовком «Луна в тумане»2) сборника рассказов Уэды Акинари, традиционно датируемого 1776-м годом, с мощным резонансом, вызванным постановкой? Настоятельно рекомендую ознакомиться с этим памятником японской литературы, по-прежнему вызывающим живой эмоциональный отклик, заинтриговывающим необычной формой, будоражащим воображение. Впрочем, режиссёр, заслуженно слывший эрудитом, отнюдь не стремился буквально (избыточно подробно) следовать эстетическим установкам писателя, примыкавшего к движению кокугаку. Кинодраматурги Мацутаро Кавагути и Ёсиката Ёда лишь взяли за основу перипетии новелл «Ночлег в камышах» и «Распутство змеи» (варианты перевода заголовков – «Дом среди зарослей» и «Вожделение белой змеи»), сумев филигранно переплести два самостоятельных сюжета. В предложенном кинематографическом прочтении события приобрели, вне всякого сомнения, дополнительную глубину и многозначность.

Это Вам может быть интересно  Жить / Ikiru (1952)

Сказки туманной луны после дождя / Ugetsu monogatari (1953): кадр из фильма

Картина даже в чисто зрелищном отношении представляется новаторской, покоряя необычным (на грани парадоксальности) сочетанием двух излюбленных в Стране восходящего солнца жанров: дзидайгэки и кайдан. Кэндзи скрупулёзно воспроизводит атмосферу периода Сэнгоку, омрачённую бесчисленными кровавыми междоусобицами. Для крестьян война сродни стихийному бедствию: появление безжалостных, вооружённых до зубов людей (ещё хорошо, если подчиняющихся единому командованию, а не опустившихся до неприкрытого мародёрства, разбоя и насилия!) не несёт ничего, кроме горя и лишений. Казалось бы, судьба одаривает Тобэя, грезящего выбиться в самураи и насладиться славой, обессмертив своё имя, шансом осуществить сокровенную мечту. Он получает долгожданную награду в виде лошади, доспехов и вассалов, но… И тем более загадочные вещи происходят с Гэндзюро, радующимся собственной прозорливости (сумевшим реализовать с солидным наваром партию глиняной посуды), однако подпадающим под очарование госпожи Вакасы. Сложно не восхититься тем, как тонко актриса Матико Кё подчеркнула инфернальность натуры героини, выдающей себя за женщину из плоти и крови в надежде утолить демоническую похоть. Причём спасением от наваждения станет встреча с призраком…

Сказки туманной луны после дождя / Ugetsu monogatari (1953): кадр из фильма

Сверхъестественные мотивы ни на йоту не вступают в противоречие с общей реалистичностью повествования, незаметно начиная восприниматься обыденной частью повседневной жизни. Мидзогути и оператор Кадзуо Миягава, сделавшие упор на изощрённый внутрикадровый монтаж, на предельное насыщение изобразительного ряда, на сложные перемещения камеры в пространстве (с использованием крана), оказались в авангарде тогдашних поисков в области киноязыка. Но, пожалуй, ещё важнее, что кинопроизведение с поэтичным названием виделось жгуче злободневным и по своему посылу – как на родине создателей, так и в иных частях света. Режиссёр, всё-таки не сумевший остаться в стороне от пронизывавших общество милитаристских тенденций во время Второй мировой войны (в частности, соответствующий пафос чувствовался в «Верности в эпоху Гэнроку» /1941/), на сей раз выступает ярым обличителем ужасов человеческой бойни – ужасов, отнюдь не ограничивающихся полем брани как таковым. И дело не только в том, что мирному населению, беззащитному перед людьми с оружием, предопределена участь жертвы.

Сказки туманной луны после дождя / Ugetsu monogatari (1953): кадр из фильма

Экранизация рассказов, сочинённых в последней четверти XVIII века (а описывающих ещё более давнее прошлое), провоцирует такую ли непредвиденную перекличку с гениальной пьесой «Мамаша Кураж и её дети» /1939/, в которой Бертольд Брехт, обратившись к тому, что было и поросло быльём, иносказательно поведал о текущем состоянии умов. Гэндуро и Тобэй тоже, фигурально выражаясь, возжелали позавтракать с чёртом, не догадавшись приготовить длинную ложку. Первый по наивности поверил, что наконец-то наступила пора быстрого обогащения – и что деньги стоят любых рисков. Последний – вовсе поддался искушению беззаветно служить богу войны. И обоих настигла такая суровая кара, по сравнению с которой даже собственная гибель не показалась бы страшной. Кэндзи Мидзогути, чаще уделявший судьбам женских персонажей гораздо больше внимания, нежели мужских, и здесь остаётся верен себе. Воистину сложно не проникнуться ощущением трагического надлома, демонстрируемого актрисами Кинуё Танаки и Мицуко Мито… Смею надеяться, что призыв не остался неуслышанным. Среди верных последователей мастера хотелось бы выделить его ученика Канэто Синдо, не скрывавшего влияния «Сказок туманной луны после дождя» на замысел «Женщины-демона» /1964/ и «Чёрных кошек в бамбуковых зарослях» /1968/.

.

Источник